Activité-Paranormale

1 марта 1639 года трое мужчин, дрейфуя по реке близ Бостона, сталкиваются со светом, который меняет форму, мчится подобно стреле, а затем исчезает — необъяснимым образом отбросив их на милю вверх по течению, против прилива, без всякой памяти о том, что они гребли.

Бостон, Массачусетс — Почти за четыре столетия до того, как аббревиатуры НЛО и UAP вошли в повседневный язык, текст, выдержанный в сугубо пуританской сдержанной манере, уже фиксировал встречу, которую потомки не без иронии назовут первым зарегистрированным неопознанным летающим объектом на североамериканской земле. Его автором был отнюдь не пьяный матрос и не падкий до сенсаций памфлетист, а сам Джон Уинтроп — первый губернатор колонии Массачусетского залива, основатель Бостона и автор знаменитой проповеди о «городе на холме». Его дневник, краеугольный камень американской колониальной историографии, содержит запись об эпизоде, резко выбивающемся из обычных заметок об урожаях, столкновениях с алгонкинскими племенами или богословских спорах, сотрясавших тогда молодую колонию.

Обычная ночь на Мадди-Ривер

История начинается скромно. Джеймс Эверелл, которого Уинтроп описывает как «трезвого, благоразумного человека», вместе с двумя спутниками садится в «лайтер» — плоскодонную баржу, использовавшуюся для перевозки грузов, — чтобы спуститься по Мадди-Ривер, притоку реки Чарльз, в 1639 году вьющемуся среди болот нынешнего района Бэк-Бэй, прежде чем этот квартал был засыпан в XIX веке. Местность, ныне поглощённая городской застройкой Бостона и Бруклайна неподалёку от современного стадиона «Фенуэй-парк», представляла собой тогда лишь полосу илистых отмелей и солоноватых вод, окружённую пастбищами, куда летом выгоняли скот.

Именно в этой обстановке, согласно записанному Уинтропом рассказу, и появился необычайно яркий свет.

Рассказ губернатора

Запись в дневнике, датированная 1 марта 1639 года, заслуживает того, чтобы привести её полностью — настолько её точность контрастирует с обычно лаконичным тоном Уинтропа. Когда свет оставался неподвижным, он вспыхивал и, по оценке свидетелей, достигал примерно трёх ярдов в поперечнике — около трёх метров. Когда же он перемещался, то сжимался и принимал очертания свиньи, после чего стремительно, словно пущенная стрела, нёсся в сторону Чарльзтауна на противоположном берегу, повторяя этот манёвр на протяжении двух-трёх часов.

Но именно продолжение рассказа более всего питало легенду. Трое мужчин, проплывших по течению почти милю, наблюдая за этим явлением, обнаружили, что после исчезновения света их лодка оказалась возвращённой к исходной точке — вопреки приливу, — причём никто из них не помнил, чтобы грёб. Наконец, Уинтроп добавляет, что «несколько других заслуживающих доверия людей» впоследствии видели тот же свет в том же месте.

Человек, чьё слово имело вес

Личность главного свидетеля — деталь отнюдь не второстепенная для пуританского общества, где достоверность любого рассказа целиком зависела от репутации рассказчика. Уинтроп специально отмечает, что Эверелл пользовался в Бостоне «доброй репутацией, деятельностью и некоторым достатком» — на языке того времени это означало подтверждение того, что речь идёт не о пьянице и не о выдумщике. Для губернатора, заботившегося о нравственном порядке своей колонии, зафиксировать подобный эпизод, не опровергнув его, означало в немалой степени признать за ним достоверность.

Ник Поуп, бывший следователь британского Министерства обороны по неопознанным воздушным явлениям, недавно отметил, что строгость этого свидетельства вписывается в закономерность, наблюдаемую во многих современных сообщениях: чаще всего цитируемые сегодня свидетели — пилоты, полицейские, военные, операторы радаров — также подбираются именно за их предполагаемую серьёзность и трезвость суждений.

Гипотеза блуждающего огня и её пределы

Наиболее распространённое объяснение, выдвигаемое позднейшими комментаторами, отсылает к ignis fatuus — «блуждающему огню», возникающему при самопроизвольном воспламенении газов, выделяющихся при разложении органических веществ на заболоченных участках; а Мадди-Ривер, само название которой означает «илистая река», представляла собой благодатную почву для подобного эффекта. Джеймс Сэвидж, переиздавший дневник Уинтропа в 1825 году, уже выдвигал это объяснение в примечании, полагая, что царивший тогда страх и склонность эпохи видеть во всяком необъяснимом событии происки дьявола, по всей вероятности, преувеличили в общем-то природное явление.

Однако эта гипотеза наталкивается на ряд деталей рассказа. Блуждающий огонь — явление, поднимающееся от земли и, как правило, остающееся вблизи поверхности болота; он не способен за считаные секунды преодолеть более трёх километров, отделяющих Мадди-Ривер от Чарльзтауна, и не пересекает ночное небо «словно стрела». Метеоритная версия, в свою очередь, наталкивается на продолжительность наблюдения — два-три часа, — значительно превышающую те несколько секунд, в течение которых остаётся видимым болид. Что же касается северного сияния, его появление на широте Бостона возможно, но крайне редко, и оно не объясняет ни хаотичность движения, ни приписываемую свету форму.

Деталь со свиньёй, или память о повседневном

Остаётся вопрос — более тревожный, чем кажется на первый взгляд, — о форме животного, описанной свидетелями. Некоторые исследователи усматривают в этом сугубо психологическую подсказку: Мадди-Ривер и её окрестности служили тогда летним пастбищем для свиней, предназначенных на убой, а сама деревня впоследствии получила название Бруклайн. Не исключено, что трое мужчин, видевшие или слышавшие свиней раньше в тот же день, бессознательно спроецировали этот привычный образ на светящуюся массу неопределённой формы — гипотеза, ничуть не умаляющая искренность свидетельства, но ставящая вопрос о том, каким образом человеческий разум придаёт необъяснимому форму уже знакомого.

Колония в состоянии богословского напряжения

Этот эпизод произошёл в контексте, который стоит учитывать для понимания умонастроений колонии в 1639 году. Всего за несколько месяцев до того, в 1638 году, Уинтроп председательствовал при изгнании Энн Хатчинсон — центральной фигуры антиномианского спора, глубоко расколовшего пуританскую общину по вопросам божественной благодати и религиозного авторитета. В обществе, только что пережившем этот серьёзный богословский кризис и склонном видеть в малейшем природном явлении возможный знак божественной воли — или дьявольского вмешательства, — появление ускользающего света над водой не могло не породить самых разнообразных толков.

Сам Уинтроп, в отличие от других записей, где он без колебаний упоминает действия «лукавого», не предлагает в дневнике никакого толкования этого эпизода. Это интерпретационное молчание человека, в остальном весьма склонного комментировать знамения Провидения, нередко отмечалось исследователями, изучавшими этот текст.

«Когда он останавливался, то вспыхивал и достигал примерно трёх ярдов в поперечнике; когда же двигался, то сжимался, принимая очертания свиньи: он мчался быстрый, словно стрела, в сторону Чарльзтауна, и так двигался вверх и вниз около двух или трёх часов».

— Джон Уинтроп, личный дневник, 1 марта 1639 года

Архивный документ

Переведённый фрагмент дневника Джона Уинтропа «The History of New England from 1630 to 1649», запись от 1 марта 1639 года:

«В этом году некий Джеймс Эверелл, человек трезвый и благоразумный, вместе с ещё двумя людьми, увидели ночью на Мадди-Ривер яркий свет. Когда он останавливался, то вспыхивал и достигал примерно трёх ярдов в поперечнике; когда же двигался, то сжимался, принимая очертания свиньи: он мчался быстрый, словно стрела, в сторону Чарльзтауна, и так двигался вверх и вниз около двух или трёх часов. Они проплыли на своей барже около мили, и когда всё закончилось, обнаружили себя возвращёнными вопреки приливу к месту, откуда отправились. Несколько других заслуживающих доверия людей впоследствии видели тот же свет в том же месте».

Прецедент, оставшийся не единственным

Дневник Уинтропа на этом не заканчивается. Пять лет спустя, 18 января 1644 года, губернатор зафиксировал ещё один тревожный эпизод: трое мужчин, возвращавшихся в Бостон на лодке, якобы видели, как два огня поднялись из воды близ северной оконечности города, приняли человеческий облик, приблизились к городу, а затем исчезли у южной оконечности. Неделю спустя другой рассказ описывает таинственный голос, доносившийся из гаванских вод, который Уинтроп связал со взрывом корабля и памятью о пропавшем моряке, при жизни подозревавшемся в занятиях некромантией. Эти повторяющиеся случаи, все зафиксированные одной и той же тщательной рукой, позволяют предположить, что эпизод 1639 года не был для губернатора изолированным анекдотом, а входил в череду наблюдений, которые он счёл достаточно серьёзными, чтобы занести их в архив.

Память места сегодня

Этот эпизод не канул в забвение. В 2019 году художники Энн Хирш и Джереми Анжье установили на берегу Мадди-Ривер, в пейзажном парке, спроектированном Фредериком Лоу Олмстедом в Бруклайне, инсталляцию под названием «Winthrop's UFO» — светящуюся конструкцию, напоминающую очертания свиньи, описанные почти четыре столетия назад. Это место, ныне зажатое между спортивными сооружениями и садами «Изумрудного ожерелья», таким образом сохраняет вещественный след тайны, родившейся во мраке колониальных болот.

Что остаётся от загадки

Спустя почти четыре столетия после случившегося эпизод на Мадди-Ривер по-прежнему пребывает в той серой зоне, где историк сталкивается с пределами своей дисциплины. Исходный текст не вызывает никаких сомнений в плане передачи: он восходит к документу из первых рук, написанному одной из самых влиятельных и наиболее документированных фигур колониальной Америки, и подтверждённому, по его собственным словам, несколькими независимыми свидетелями. Ни одно из выдвинутых естественных объяснений — блуждающий огонь, метеор, северное сияние — не охватывает всей совокупности описанных деталей: продолжительности наблюдения, хаотичной траектории и, главное, того потерянного часа, который трое мужчин так и не смогли себе объяснить. Остаётся, как это нередко бывает с подобными старинными архивами, невозможность сделать выбор между ошибкой восприятия, рассказом, приукрашенным в ходе многократных пересказов, и зыбкой, но никогда полностью не исключаемой возможностью того, что в ту ночь над болотами Бостона произошло нечто подлинно необъяснимое.